Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: PL-56

share the publication with friends & colleagues

События 1812 г., заграничные походы русских войск, пребывание русских людей в родственных славянских странах - Польше, Чехии, Моравии - всё это оказывало огромное влияние не только на русский народ, но и на все славянские народы, усиливая стремление к национальному и культурному возрождению и единению этих народов между собою. Это стремление проявлялось по-разному. Здесь и движение за установление личного и научного контакта между учёными различных стран и организация масонских обществ, где русские и поляки чуть ли не впервые пытались найти общий язык. Отражением этого стремления к славянскому единству явилось также и усиление интереса к польскому вопросу, который стали обнаруживать русские люди того времени. Этим вопросом особенно должны были интересоваться те передовые русские офицеры, которые служили в войсках, расположенных в "присоединённых от Польши губерниях", где польский элемент занимал доминирующее положение в общественно-политической жизни и где польский язык и польская культура были господствующими.

В русском обществе1 и особенно среди передовых русских офицеров - будущих декабристов - оживлённо обсуждалась польская политика Александра I. Единодушия и общего мнения по этому вопросу не было. В то время как М. Ф. Орлов был "удручён известием о восстановлении Польши", ибо считал, что "оное восстановление будет истинным несчастьем для России", его друг Н. И. Тургенев упрекал Орлова "в узком патриотизме, патриотизме раба".

Дав русской Польше конституцию, царь, как известно, не обнаруживал желания сделать то же по отношению к России. Молодые энтузиасты свободы считали такую политику царя изменой России, ярким доказательством его презрительного отношения к своему народу и даже желанием опереться на поляков на случай революции в России. Об этом говорил в своих показаниях во время следствия над декабристами член созданного в 1816 г. Союза спасения Д. Якушкин: "В 1817 году... был я вместе с другими сочленами приглашён на особенное совещание, назначенное по случаю чрезвычайных известий, полученных из Петербурга. На сем совещании один из членов сообщил другим письмо.., которое заключало в себе извещение, что будто бы покойный государь-император, дав конституцию Польше, учредив отдельный Литовский корпус, присоединяя польскороссийские губернии к Царству Польскому, старается сим привлечь к себе привязанность поляков, дабы иметь в них верную опору, в случае сопротивления в России угнетениям, угрожающим ей при учреждении военных поселений"2 . Ещё более резко высказывался А. М. Муравьёв: "Польша получила конституцию, Россия же в награду за героические усилия 1812 года получила военные поселения3 . "Ведь нельзя же было отказать России в том, что было даровано Польше"4 , - негодовал Д. И. Завалишин. А. В. Поджио считал дарование Польше конституции и речь Александра I при открытии польского сейма оскорблением "духа народного", оскорблением, которое вызвало "ревность в сердцах русских патриотов". "Присоединённой Польше он даровал конституционные установления, которых Россию почитал недостойною"5 , - писал с негодованием Фонвизин. Особую позицию занимал Тургенев. Впоследствии в своих "Записках изгнанника" он писал: "Я никогда не разделял мнения врагов всякой конституции, а тем более тех, которые видели в даровании Польше конституции обиду и унижение для рабской России. Я радо-


1 Ещё в 1815 г. (4 апреля) во время Венского конгресса генерал-адъютант Чернышёв в своём всеподданнейшем письме писал Александру I: "Дабы Россия в благородных успехах своих явилась и в 1815 году такою же, какою была в 1812 году, - весьма существенно, кажется мне, чтобы ваше величество вызвали её на то посредством обнародования своих великодушных намерений, которые могли бы польстить самолюбию нации и которые, в особенности, отняли бы у нее всякое опасение, чтобы конституция, которую ваше величество собираетесь дать Польше, есть знак предпочтения; в народе, столь ревнивом к отеческой привязанности своего государя, и государя любимого, одного опасения того было бы достаточно, чтобы произвести некоторое уныние". Архив Академии наук СССР. Ф. ак. Дубровина.

2 "Восстание декабристов". Центрархив, т. 3, стр. 52 - 53.

3 Декабрист А. М. Муравьёв "Записки", стр. 18.

4 Завалишин Д. "Записки декабриста", стр. 111.

5 "Общественное движение в России", стр. 183.

стр. 65

вался уже тому, что на свете стало больше одной конституцией, если только можно сказать, что она действительно там существовала"6 . Однако в разгар событий и он, по-видимому, был настроен иначе. По крайней мере, в своём дневнике 28 марта 1818 года, записывая свои впечатления от речи Александра на польском сейме, он тут же отмечал: "Одно печально: чистейшая вода, проходя чрез нечистые водопроводы, делается невкусной. Что если свобода придёт в Россию через Польшу?"

С каждым годом усиливались свободолюбивые настроения среди русской молодёжи, особенно той части её, которая входила в тайные общества или примыкала к ним. Масла в огонь подлила испанская революция. "Слава тебе, славная армия гишпанская! Слава гишпанскому народу! Во второй раз Гишпания доказывает, что значит дух народный, что значит любовь к отечеству!" - восклицал Н. И. Тургенев в своём дневнике7 .

Борьба за свободу была проникнута "духом народным", идея политической свободы соединялась с идеей национальной независимости. Русские патриоты, возмущавшиеся Александром I, который ради Священного союза и династических интересов был готов жертвовать интересами русского народа и национального независимостью угнетаемых народов, горячо симпатизировали и немецким революционерам, и итальянским карбонариям, и греческим патриотам, и вообще всем борцам за свободу. "Имя Меттерниха произносилось с презрением и ненавистью, революция в Испании с Риего во главе, исторгнувшая прежнюю конституцию у Фердинанда, приводила в восторг таких горячих энтузиастов, какими были и другие, безотчётно следовавшие за потоком"8 , - вспоминал декабрист А. Беляев.

Будущие декабристы теснейшим образом связывали судьбу населяющих Россию народностей, и в первую очередь самой многочисленной - польской, с вопросом о будущем государственном устройстве России после победы революции. Так, Никита Муравьёв в своём проекте конституции, которая "удовлетворила бы всем условиям и согласила величие народов и свободу граждан", не включал Польшу в состав держав и областей будущей федеративной России. Пестель в своей "Русской Правде", исходя из "права благоудобства", решительно отказывая многим народностям России в праве на самоопределение, по-иному ставил вопрос о Польше: "Она могла бы и ныне сильное получить существование, если бы соединила опять в общий государственный состав все свои части, разобранные могущественными соседями. Из сего явствует, что в отношении к Польше право народности, по чистой справедливости, должно брать верх над правом благоудобства. Да и подлинно, великодушию славного российского народа прилично и свойственно даровать самостоятельность низверженному народу в то самое время, когда Россия и для себя стяжает новую жизнь. Итак: по правилу народности, должна Россия даровать Польше независимое существование. Но окончательное определение границ между Россией и Польшей должно быть предоставлено правилу благоудобства для России, и должно сие самостоятельное восстановление Польши устроено быть на таковых началах и условиях, которые бы в полной мере обеспечивали Россию на будущие времена насчёт всяких действий, могущих быть противными твёрдой её безопасности или совершенному её спокойствию".

Поэтому, по мнению Пестеля, Временное Верховное Правление должно будет даровать Польше независимое политическое существование как отдельному государству, но с соблюдением следующих условий: "1) Чтобы границы между Россиею и Польшею определены были между Российским Правительством по правилу благоудобства для России и Польша бы сему определению границ ни в каком отношении не прекословила и приняла бы оное за неизменный закон коренной. 2) Чтобы восстановление Польского Государства последовало не чрез собственное отторжение Польши от России, но чрез правильную сдачу Российским Временным Верховным Правлением губерний, предназначенных к отделению в состав Польского Государства, новому Польскому Правительству, оставляя их все в теперешнем положении до воспоследования сей сдачи, которая по утверждении всех условий немедленно исполнена быть имеет. 3) Чтобы между Россиею и Польшей заключён был тесный союз на мирное и военное время, вследствие коего бы Польша обязалась всё войско своё присоединить на случай войны к Российской армии, дабы тем в полной мере доказать, что благодеяние, Россией Польше оказываемое, сия последняя с должной признательностью принимает и чувства искренней дружбы и преданности к России питает и всегда питать будет. Зато берёт Россия Польшу под своё покровительство и служить будет ей ручательством в неприкосновенности её пределов, а тем паче ее существования. Наконец, 4) Так как сношения между государствами производятся через посредство их правительств и потому твёрдость и дух сих сношений преимущественно зависит от образования правительства, то, чтобы вследствие сего само устройство Польского Государства служило России залогом и обеспечением, а потому и постановляются главными условиями сего устройства, без коих не должна Россия даровать Польше независимости, следующие три: А) Верховная власть должна быть, устроена в Польше одинаковым образом, как и в России, на основании 6-й главы "Русской Правды". Б) Назначение и выбор всех лиц и чиновников во все правительственные и при-


6 Тургенев Н. "Россия и русские". Ч. I, стр. 54. Первое русское издание. М. 1907.

7 Архив братьев Тургеневых. Дневники и письма Н. И. Тургенева за 1816 - 1824 гг. Т. III, стр. 121, 225. Сиб. 1921.

8 Беляев А. "Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном", стр. 155. СПБ. 1882.

стр. 66

сутственные места должны происходить по тем же точным правилам в Польше, как и в России, на основании 4-й и 9-й глав "Русской. Правды" и В) Всякая аристокрация хоть на богатствах и имуществах, хоть на привилегиях и нравах родовых основанная, должна совершенно навсегда быть отвергнута, и весь народ Польский - одно только сословие составлять"9 .

Вопрос о будущих судьбах Польши занимал и другого видного декабриста, М. С. Лунина. Как адъютант Константина Павловича" Лунин имел возможность близко ознакомиться с политической жизнью Польши, с настроениями польского общества. По-видимому, он, по мере своих возможностей, противодействовал проводившейся в Польше системе Новосильцева и, судя по его собственным словам, видел губительность этой системы. Лунин не имел возможности тогда изложить своё мнение по польскому вопросу. Он это сделал впоследствии в Сибири в написанном им в 1840 году "Взгляде на польские дела". Подробно на польском вопросе Лунин остановился также в письме к сестре от 5/17 ноября 1839 года: "Поляки - братья нам по происхождению, наша передовая страна по географическому положению и естественные союзники, несмотря на домашние споры между нами. Нужно такое же сплавление, как между англичанами и шотландцами, чтобы совершилось предопределение и чтобы мы могли занять место, назначенное нам среди народов европейских"10 . Но это "сплавление", как утверждал Лунин, ни в коем случае не должно достаться путём насилий. "Русские никогда не помышляли о покорении своих братьев, никогда не намеревались навязывать им законы или приписывать себе социальное или политическое превосходство". "Сплавлению" обоих народов благоприятствуют даже географические условия: "Нет ни гор, ни рек, нет никаких географических признаков, которые могли бы послужить естественными границами обоих государств... климат, естественные произведения, виды промышленности и предметы торговли почти одинаковы. Нравы, обычаи, навыки, наклонности похожи друг на друга. Оба языка, происшедшие из одного корня, понимают с одинаковой лёгкостью в обоих странах... Всё как будто призывает оба народа побрататься"11 .

В своём "Взгляде на польские дела" Лунин вспоминал своих друзей - "естественных представителей русского народа" (Пестеля, Сергея Муравьёва, Бестужева-Рюмина), которые говорили полякам, что "единственная надежда на успех заключается в союзном договоре с русскими", тем более что для объединения русского и польского народов "не нужно ни ломать, ни расчищать почвы прежде, чем строить. Здание их вольности воздвигается без потрясений и волнений... Они кажутся предназначенными начать новую социальную эру... и одухотворить политическую жизнь, вернув вольности, права и гарантий к их истинному источнику". "Только подав друг другу с открытым сердцем руки, - писал далее Лунин, - они смогут овладеть орудиями взаимного влияния, которое народы оказывают друг на друга во имя всеобщего прогресса человечества".

Первую попытку "подать друг другу руки с открытым сердцем" и осуществить мечты Лунина о "сплавлении" сделали создатели Общества соединённых славян, русские братья Борисовы и поляк Люблинский, говорившие: "Лучше будет искоренить ненависть, которую питаем друг к другу... ибо мы есть славяне и из одного племени происходим"12 . Созданное ими Общество соединённых славян ставило своей целью объединение и освобождение от самовластия не только русского и польского, но и всех славянских народов, уничтожение существовавшей между некоторыми из них национальной ненависти и объединение в федеративном союзе, при сохранении за каждым государством - полной возможности "заняться внутренним устройством и быть независимым в составлений частных своих узаконений", и иметь конституцию, "приличную" именно данной стране13 .

Общество соединённых славян было Пионером в деле объединения русских и поляков во имя общей цели. Оно не было одиноким. К той же цели стремились и другие представители русских и польских тайных обществ, развернувших свою деятельность в России и Польше. В своих показаниях варшавской следственной комиссии руководители Польского патриотического общества граф Солтык и полковник Крыжановский даже точно определили время - 1820 год, когда среди поляков, членов Патриотического общества, возникла мысль о необходимости установить контакт с членами русских тайных обществ. Немного позже такое же стремление обнаружили и члены русских тайных обществ. С. Муравьёв удостоверяет, что на совещании членов Южного общества в 1823 году "предложено было Бестужевым воспользоваться положенным Русской Правдой возвращением полякам независимости, с частью бывших её провинций, для составления связи с тайным польским обществом, буде таковое существует"14 . Предложение Бестужева было одобрено, и проведение его в жизнь было поручено ему и С. Муравьёву.

Встреча обеих сторон состоялась лишь в 1824 году и привела к весьма незначительным результатам. Объясняется это тем, что между русскими и польскими тайными обществами, по существу, было мало общего. В то время как декабристы стремились к


9 Пестель П. "Русская Правда", "Наказ Временному Верховному Правлению", стр. 18 - 20. СПБ. 1906.

10 "Декабрист М. С. Лунин. Сочинения и письма", стр. 53, П. 1923.

11 Лунин М. Взгляд на польские дела в книге С. Я. Гессена и М. С. Когана. "Декабрист Лунин и его время", стр. 259, Л. 1926.

12 Нечкина М. "Общество соединённых славян", стр. 26. 1927.

13 Там же, стр. 105.

14 "Восстание декабристов". Центрархив. т. IV, стр. 281 - 283.

стр. 67

политическому перевороту, вождь польского Патриотического общества граф Солтык (как он показывал после своего ареста), "узнав о намерении российских военных начать революцию... через чернь и сборище самого простого народа... и будучи неприятелем всяких революций... предсказывал ужаснейшие последствия", что, по его мнению, последующие события и подтвердили. "Начали оную (т. е. революцию) междоусобной войной, и погибло несколько сот человек. Если бы им посчастливилось, верно, погибли бы сотни и тысячи, и честь Государства Российского оставалась бы в развалинах и пепелищах".

Для достижения своих целей декабристы допускали и цареубийство, а граф Солтык утверждал, что "мы, поляки, гордимся верностью и привязанностью к нашим государям, и история не представляет примера, чтобы поляк поднял руку на своего короля"15 . Такие показания Солтык давал после своего ареста, однако почти в таких же выражениях о цареубийстве говорил наиболее, по-видимому, революционно настроенный член Патриотического общества Крыжановский во время своих переговоров с Бестужевым и Муравьёвым. По словам Яблоновского, "поляки единственно желали сохранить в стране нашей дух народности (национализм), дабы в случае могущих приключиться в Европе перемен мы могли воспользоваться удобным временем для восстановления нашей независимости"16 . Революция в России, по его словам, интересовала поляков лишь постольку, поскольку она могла быть "благоприятнейшая нам для сей цели". Вообще же как Яблоновский при своих переговорах с Пестелем, так и Крыжановский при переговорах с Бестужевым и Муравьёвым весьма скептически относились к их горячим речам против деспотизма и в защиту республиканского строя. Первый считал всё это "излишними рассуждениями о всеобщей политике", а второй - просто отвёл все разговоры о форме правления как ненужные, "ибо мы никогда о таких предметах не говорили"17 .

Декабристы ставили своей целью коренное преобразование России, их польские партнёры имели перед собой лишь одну цель - "сохранить национальность в частях древней Польши: сохранить древние обычаи, привычки, всё то, что могло заставить поляков, хотя подвластных разным державам, считать себя разбросанными одного целого членами, кои могли когда-нибудь, по каким-либо обстоятельствам, соединиться... и не допустить, чтобы погасло между ними желание о восстановлении Польши", или, как Яблоновский заявил в другом своём показании, "нашим предметом была не свобода, а народное вдохновение".

Не удивительно поэтому, что главари Патриотического общества боялись связать себя каким-либо образом с русскими, и Крыжановский точно определил позицию поляков, заявив, что, вступив в переговоры с представителями русских тайных обществ, он "не имел ни позволения, ни права входить в какие-либо с ними сношения, постановления, переговоры". Поручив Яблоновскому ведение дальнейших переговоров с русскими, Крыжановский поставил перед ним задачу - "стараться по возможности разведать о Российском союзе, что Российское общество помышляет", но "не входить ни в какие договоры, ни в какие обязательства". "Если к этому ещё прибавить ужасную недоверчивость", существовавшую, по словам Бестужева, между поляками и русскими, то будет понятна атмосфера, при которой произошла во время киевских контрактов 1824 года первая встреча представителей русских и польских тайных обществ, точнее, между представителем Патриотического общества, полковником лейб-гвардии польского Конно-Егерского полка Крыжановским, с одной стороны, и Бестужевым-Рюминым и Сергеем Муравьёвым - с другой.

После своего ареста Бестужев-Рюмин утверждал, что он был уполномочен не только вести переговоры, но и заключить договор. "Вот в чём он состоял", - прибавил он и подробно его изложил: "С нашей стороны: 1. Россия предпочитает иметь благодарных союзников на место тайных врагов; по окончании своего преобразования отдаёт независимость Польше. 2. Будет сделано новое начертание границ, а области, недовольно обрусевшие, чтобы душевно быть привязанными к пользе России, возвратить Польше. 3. При сём, кроме народности, будут наблюдать также и местные выгоды, кои останутся на стороне России, дабы она имела хорошую военную границу. 4. Поляки могут также надеяться получить губернию Гродненскую, часть Виленской, Минской и Волынской. 5. С утверждением договора сего Русское общество будет оказывать покровительство полякам, имеющим дела в России, буде оные справедливы. 6. Общество русское всеми мерами будет стараться искоренить ненависть, существующую между обоими народами, представляя, что в просвещённом веке, в котором мы живём, польза всех народов одинакова, а закоренелая ненависть есть принадлежность времён варварства". 7. Для дальнейших сношений с обеих сторон назначаются депутаты, порученности коих будут состоять в том: "1-е. Передавать своим директориям всё, что будет дано знать одним обществом другому или что одним у другого потребуется. 2-е. Депутаты только будут уведомлять Русское общество о том, что происходит в Европе. 3-е. Строго запрещается депутатам называть или требовать, чтобы называли кого-либо из членов обоих обществ. 4-е. В случае, что русский депутат познакомится с членами Общества польского или депутат польской с членами Русского общества, то отнюдь не открывать, что оба общества вступили в сношения. 5-е. Да происходит всё между депутатами посредством депутатов. 6-е. Депутаты ни на что согласиться и


15 ЦГИАЛ, ф. 5. Дел. Сената. Дело П. Мошинского, где имеется копия показаний П. Солтыка.

16 Там же. Показания Яблоновского от 9/21 февраля 1826 года.

17 Там же. Показания Крыжановского.

стр. 68

ничего обещать без соизволения на то своих директорий".

Со стороны поляков: "1. Поляки обязываются все меры употребить какого бы то рода ни было, дабы великий князь Константин Павлович не мог возвратиться в Россию. 2. Восстать в одно время с нами. 3. Идти против Литовского корпуса, буде он объявит себя против нас. 4. Подавать нам все помощи в их возможностях состоящих. 5. Устроить сношения между нами и прочтем политическими обществами, существующими в Европе, 6. Уведомлять нас о всех важных вещах, коль скоро они дойдут до их сведения. 7. Действовать в продолжение революций таким образом, какие им предпишется нашим Обществом, коему они признают себя подвластными. 8. Принять правление республиканское".

Бестужев далее показывал, что "по утверждении договора" были назначены депутаты и только статья о границах "до конца самого доведена не была". Однако это утверждение Бестужева о заключении договора решительно опровергается всеми виднейшими членами Южного общества, а также и вторым участником переговоров, С. Муравьёвым. Муравьёв решительно заявлял, что "во время переговоров с Крыжановским мы о границах России и Польши не говорили ни слова я нарочно удаляли вопрос сей, могущий произвести лишь распри между нами и ими, и пока сношения сии были в руках наших, мы не отступали от сего правила"18 . А Пестель даже утверждал, что "сам Бестужев неоднократно говорил, что он ведёт сношения с поляками более вводе частного, личного знакомства с депутатами, нежели официальным образом от общества к обществу"19 .

Как мы увидим ниже. Бестужев в своих показаниях часто утверждал факты, которые категорически отрицались другими. Вообще, по его показаниям, создаётся впечатление, что он, убедившись в разгроме движения, старался как бы усугубить свою вину и поэтому приписывал себе действия, которые могли и действительно привели его к виселице. Как бы то ни было, хотя Бестужев и дал Следственной комиссии подобие точной копии договора, заключённого якобы им вместе с Муравьёвым и Крыжановским, судя по всем данным, такового договора не было. Наличие ого отрицали, как мы видели, и Муравьёв, и Пестель, и Крыжановский. Последний отрицал даже самую возможность заключения такого договора по двум причинам: во-первых, потому, что он не был уполномочен на такой шаг, и во-вторых, потому, что, по его мнению, "трудно будет и много времени будет потребно уговорить поляков ко вступлению с ними в союз и ещё более, чтобы они оказали в том свою доверенность".

Но независимо от того, был ли заключён договор, встреча состоялась, и поляки получили возможность познакомиться с тем, как и какими методами мыслили в России разрешение польского вопроса. На Крыжановского встреча с русскими революционерами произвела большое впечатление. Хотя он и пытался охладить пыл своих русских собеседников, особенно Бестужева, и даже заявил ему, что тот "говорит лишнее", но всё же Яблоновскому он сообщил, что, "судя по всему им слышанному, ему кажется, что русское Общество... должно иметь множество отраслей и большое влияние между войсками и что русские офицеры, которые прежде устранялись от поляков, ныне ищут близкого с ними знакомства"20 .

На киевском совещании было решено продолжать встречи "для сообщения могущих случиться обоюдно требований или уведомления" и даже были избраны депутаты, однако поляки не спешили выполнить это условие. В своих показаниях Следственной комиссии Бестужев рассказывал, что, заметив, как поляки уклоняются от встреч, он по собственной инициативе дважды виделся с одним из выбранных польских депутатов, Гродецким, и жаловался ему "на явное их (поляков) отклонение от нас и нерадение давать сведения ни о чём важном". Пестель, по его словам, выразил даже опасение, не готовится ли со стороны поляков измена общему делу, нет ли у них сговора с Константином Павловичем. Только через год, во время киевских контрактов 1825 года, в Киев явился для дальнейших переговоров новый представитель Патриотического общества, уже упомянутый нами камер-юнкер польского двора, князь Антон Яблоновский. Прибыл он в Киев опять-таки с весьма ограниченными полномочиями, о чём, кстати сказать, не сообщил своим русским партнёрам в переговорах - Пестелю и князю Волконскому.

Переговоры с Яблоновским продолжались, по словам Пестеля, "не более одного часу". В них принимали участие четыре человека (Пестель, Волконский, Яблоновский, Гродецкий). Все они давали потом об этих переговорах подробнейшие, но противоречивые показания, поэтому никак нельзя установить точно, к чему их переговоры привели. По словам Пестеля, и на этот раз "происходили разговоры и переговоры, но условий никаких заключено не было. Предметы разговора были: 1) независимость Польши - о независимости сказано глухо, а о губерниях литовских, Белостокской, Волынской и Подольской ни слова не было упомянуто; 2) взаимное содействие на случай внешней воины; 3) одинаковый образ правления; 4) поступить им с цесаревичем так, как поступлено будет с прочими великими князьями; 5) уведомлять им нас о всех своих сношениях с прочими тайными союзами в Европе и с Англией и никаких обязательств ни с кем не заключать без предварительного нашего согласия"21 .

Вопрос о русско-польских границах особенно интересовал Следственную комиссию. Она неоднократно допрашивала об этом Пестеля, но тот упорно и настойчиво повторял, что о независимости Польши "глухо


18 "Восстание декабристов". Центрархив, Т. IV, стр. 281 - 283.

19 Там же, т. IV, стр. 164 - 165.

20 ЦГИАЛ, ф. 5 Деп. Сената. Дело П. Мошинского.

21 "Восстание декабристов". Центрархив, т. IV, стр. 85 - 86.

стр. 69

сказано, а о губерниях не было даже ни единым словом упомянуто". Князь Волконский со своей стороны показал, что "кн. Яблоновский просил, чтобы с таковой же искренностью уверили бы его в том, что Петербургская директория и вообще все тайные общества признают ли независимость Польши и будут способствовать впоследствии возвращению её провинций, на что Пестель отвечал, что именем всех общество в том даёт слово, а что касается до российско-польских губерний, возвратить то, что справедливо и возможно будет"22 . Таким образом, показания С. Волконского соответствуют показаниям Пестеля, что по вопросу о губерниях был дан неопределенный ответ, или, выражаясь термином Пестеля, "глухо сказано".

Гродецкий, который сам активно не участвовал в переговорах, утверждал в своих показаниях, что "Россияне обнадёживали поляков о возвращении всех губерний, к их государству присвоенных, а равно возвращением с помощью их и остальных, Австрией и Пруссией владевших, обещая своим могуществом, чтобы составили отдельную нацию и чтобы им возвращены были отечественные их земли в таких пределах, как было до разделения Польши"23 .

Яблоновский, всё время дававший чрезвычайно пространные и откровенные показания, по-своему "понял" и истолковал ответ Пестеля. Вначале он заявил было, что "большая часть нашего разговора обратилась к общей политике и к бесконечным декламациям", но потом стал утверждать, что когда он заговорил о независимости Польши и прибавил, что "под независимостью Польши он разумеет не только независимость Царства, но также независимость прежде бывших польских губерний, составляющих ныне Часть России", то Пестель ответил, что "по сему предмету нет никакого затруднения и что он разумеет то же". В дальнейшем Яблоновский ещё более уточнил вопрос о "прежних польских губерниях". "Через независимость Польши, - "показывал он, - я разумею пределы, в коих она заключалась до второго раздела нашего государства. Пестель на сие мне отвечал: "Так должно понимать, но если бы в таком случае представилось какое-нибудь сомнение, тогда жители упомянутых провинций сами изберут, к какому народу пожелают принадлежать".

Таким образом, Пестель выдвинул идею проведения плебисцита как метода разрешения вопроса о спорных границах.

Хотя Пестель и настаивал на том, что в переговорах с поляками ничего не говорилось о бывших польских губерниях, а о самой независимости Польши было сказано "глухо", всё же, по-видимому, его высказывания по этому вопросу были истолкованы не только Яблоновским, но и ближайшими его товарищами, как уступка Польше. И второй участник переговоров, князь Волконский, также понял Пестеля в этом смысле и дал показания, что в переговорах "положено было уступить Польше завоёванные губернии". Так поняли (результаты киевских переговоров и члены Северного общества в Петербурге. С. Трубецкой, находивший, что "отделение от России провинций вредно будет для успехов просвещения, утверждал, что Пестель предлагал полякам "отделение от России с возвратом им большой части завоёванных прежде губерний"24 . Рылеев оказал, правда, со слов Трубецкого, что "Южными директориями положено признать независимость Польши и возвратить ей от России завоёванные провинции - Литву, Подолию и Волынь". Сам Рылеев "сильно восставал против сего, утверждая, что никакое общество не в праве сделать подобного условия, что подобные дела должны быть решены на Великом соборе". Рылеев полагал даже, что "правительство наше делает великую погрешность, называя упомянутые провинции в актах своих польскими или вновь присоединёнными от Польши и в продолжение тридцати лет ничего не сделав, дабы нравственно присоединить оные к России". Претензии Польши на исторические границы он вообще считал неправильными, ибо речь должна была идти не об исторических, а об этнографических границах, я поэтому "границы Польши, собственно, начинаются там, где кончаются наречия малороссийское и русское или, по-польски, холопское; где же большая часть народа говорит упомянутыми наречиями и исповедует греко-российскую или униатскую религию, там Русь, древнее достояние наше"25 .

Резко отрицательно отнёсся к уступкам южан и Никита Муравьёв. Подтвердив, что "Пестель обещал оному (т. е. польскому обществу) признать совершенную независимость Польши от России и уступку польских губерний, кроме Белоруссии и Подолии", он заметил: "Сношения сии весьма огорчили членов Северного общества, полагавших, что не должно уступать приобретений и собственности России и входить в сношения с иноплеменниками, хотя бы под одним управлением с нами находились, тем более, что уступка сия произошла бы совершенно чуждой и впоследствии, вероятно, и враждебной России державе"26 .

Таким образом, мы видим, что по вопросу о границах между членами Патриотического общества и декабристами единодушия не было. Не совпадали показания декабристов и по всем другим вопросам, служившим предметом переговоров в Киеве: по вопросу об образе правления Польши после революции, о судьбе Константина Павловича и др. Бестужев-Рюмин, продолжая преувеличивать свою вину, приписывал себе наиболее тяжкие вины, которые потом категорически опровергались другими. Так, например, он утверждал, что в письме, которое он намеревался переслать в Варшаву членам Патриотического общества, он предлагал им лишить Константина Павловича свободы или даже убить его. Волконский же, в руках которого было это письмо Бе-


22 ЦГИАЛ. ф. 5. Деп. Сената. Дело Яблоновского, стр. 164 - 165.

23 Там же.

24 "Восстание декабристов". Центрархав. Т. IV. С. Трубецкой, стр. 93 - 96.

25 Там же. Рылеев, стр. 180.

26 Там же. Муравьёв, стр. 300.

стр. 70

стужева, утверждал, что там даже "имя царевича не было упомянуто".

Как бы то ни было, но переговоры в Киеве в 1825 году и на этот раз ни к чему определённому не привели. Решено было только продолжать сношения и переговоры, и опять были намечены лица, которые эти переговоры должны были продолжать, - Лунин в Варшаве и Мошинский в Житомире. Но ни Лунин, ни Мошинский ни разу не попытались вести эти переговоры. Когда 25 декабря 1825 г., т. е. уже после петербургских событий, С. Муравьёв приехал к Мошинскому и спросил у него, предпримут ли поляки какие-либо шаги в случае, если восстанут 3 и 4-й корпуса, то Мошинский уклонился от прямого ответа и сказал лишь, что у него нет по этому вопросу никаких инструкций. Мошинский отклонил просьбу Муравьёва переслать в Варшаву письмо Патриотическому обществу, мотивируя свой отказ тем, что, по Уставу Патриотического общества, всякие письменные сношения воспрещены.

Не состоялась и условленная встреча в Бердичеве для дальнейших переговоров и принятия окончательных решений. События 14 декабря в Петербурге положили конец всяким переговорам.

События эти не нашли, как известно, никакого отклика в Варшаве, и Константин Павлович мог с полным удовлетворением писать Николаю: "Здесь, в Варшаве, всё спокойно и удивлено и возмущено петербургскими ужасами"27 , Вскоре, однако, показания арестованных декабристов раскрыли наличие связей между русскими и польскими тайными обществами, стали известны лица, принимавшие участие в установлении этих связей.

Начались аресты поляков. Арестованные были доставлены в Петербург.

Константин Павлович, имевший в своём распоряжении прекрасно организованную тайную полицию, был, конечно, своевременно осведомлён о деятельности польского Патриотического общества, но по каким-то соображениям не давал хода этому делу. Даже после того, как показания Пестеля и Бестужева-Рюмина подтвердили наличие связи между русскими и польскими тайными обществами, Константин Павлович продолжал как бы закрывать глаза на деятельность польского Патриотического общества. Он попытался даже представить показания Пестеля и Бестужева-Рюмина как результат интриги против тех, кто "пользовались покровительством покойного императора". Но после показаний Яблоновского он изменил свою позицию. 7 февраля 1826 г. в Варшаве был учреждён Следственный комитет, как писал об этом Константин Павлович Николаю, "для открытия тайных обществ, с недавнего времени существовавших как в Царстве Польском, так и в областях от прежней Польши к Российской империи присоединённых из всех наиболее выдающихся и именитых людей страны". Он выражал при этом уверенность в том, что такой состав Комитета "заставит замолчать крикунов", но что "эти господа окажутся более суровыми и строгими, чем мы были бы сами"28 .

Начав свою работу вскоре после открытия следствия над декабристами, Варшавский комитет закончил свою работу значительно позже петербургского - 22 декабря 1826 года - и 3 января 1827 года представил Константину Павловичу пространное донесение. В нём подробно излагалась история деятельности всех существовавших в Польше тайных обществ и прилагался список всех привлечённых к следствию лиц, разделённых на семь разрядов. В первый разряд попали те члены польского Патриотического общества, которые были "употреблены для сношения с русскими тайными обществами, зная или не зная о цели сего общества". Всего же Варшавский следственный комитет передал суду девять человек - граждан Царства Польского.

Теперь предстояло решить вопрос, какое направление дать донесению Следственной комиссии и какому суду предать подсудимых. Николай I считал, что проще всего было бы и в Варшаве учредить суд на тех же началах, на которых был организован Верховный уголовный суд над декабристами в Петербурге. Но Константин Павлович решительно выступил против этого, ибо такой суд не мог иметь место в Варшаве "без нарушений всех конституционных начал". Николай I уступил, и на основании 152 ст. Конституции Царства Польского царским указом от 18 апреля 1827 года в Варшаве был создан суд в составе всех членов Сената. Суду были переданы все обвиняемые члены тайного общества - подданные Царства Польского, члены польских тайных обществ, русские же подданные были переданы суду пятого департамента Сената. Для присутствия при допросах в Варшаву прибыла из Петербурга специальная Комиссия Сената, которая получила права наблюдающей за действиями сеймового суда.

Не в пример Петербургскому верховному уголовному суду, была обеспечена полная гласность заседаний сеймового суда, подсудимым были предоставлены все средства защиты, суд постановил заново произвести следствие. Ни царя, ни Константина Павловича ни в какой мере не устраивал такой оборот дела и особенно затяжка процесса в связи с новым следствием. Тем не менее, когда Н. Н. Новосильцев сообщил в Петербуг о своих сомнениях насчёт правильности и пользы сеймового суда, Блудов сообщил ему в ответ, что "его величество не рассудил за благо" произвести какое-либо давление на комиссию сеймового суда и считает необходимым, чтобы "сие Верховное Судилище было в совершенной независимости от всякого влияния и чтобы члены сеймового суда, и при ревизии следствия и при окончательном решении дела руководствовались единственно указаниями закона и внушениями своей совести"29 .


27 Шильдер К. "Император Николай I и Польша". "Русская старина", стр. 277. 1906.

28 Кизеветтер А. "Николай I - конституционный монарх". Сборник "Исторические очерки". М. 1912.

29 ЦГИАЛ, ф. Гос. Совета. Комиссия N 39, ч. 2.

стр. 71

Наконец сеймовый суд закончил разбор дела. Вопреки надеждам Константина Павловича, суд оправдал почти всех подсудимых. Даже те из них, кто, как, например, Крыжановский, был приговорён к трём годам тюрьмы, должны были быть немедленно освобождены, ибо было зачтено продолжительное предварительное тюремное заключение. Приговор вызвал крайнее негодование как Николая I, так и Константина Павловича. "Несчастные, они спасли виновных, но погубили отечество", - воскликнул Николай I. Вспыльчивый и невоздержанный, Константин в письмах царю употреблял по адресу Сената и Сейма грубейшие ругательства и брань.

Вопреки решению сеймового суда, оправданных не освободили. Административному совету Царства Польского было поведено вынести своё заключение по поводу приговора суда и поведения Сената. Сенаторам запретили выезжать из города. Но Административный совет пришёл к заключению, что приговор суда следует приписать не злонамеренности его членов, а неудовлетворительности существующих уголовных законов, т. е. фактически оправдал решение сеймового суда как основанное на неудовлетворительном, но существующем законе.

Константин Павлович распорядился отправить обратно в Петербург всех подсудимых, как граждан Царства Польского, так и русских подданных, подлежавших суду Сената.

Правительствующий Сенат действовал быстрее варшавского. Он имел перед собой тщательно проведённое законченное следствие в Варшаве, и ему оставалось только удостовериться "в подлинности, непринуждённости и точной силе" всех данных раньше показаний, а что не требовало большого трудя. Дополнительное следствие было произведено только для формы. Вскоре превращенное в суд объединённое заседание 5-го департамента Сената вынесло всем обвиняемым приговор, который по своей суровости не уступал приговору Верховного суда над декабристами. Все подсудимые были приговорены к лишению дворянства, чинов, орденов, а кто имел - графского и княжеского достоинства и к ссылке на каторжные работы на разные сроки: от 12 лет до одного года.

Когда огромный доклад 5-го департамента Сената поступил к Николаю I, тот распорядился, чтобы всё дело было передано Блудову и генерал-адъютанту Адлербергу, которые должны были составить вкратце "точное и ясное изложение всех существенных обстоятельств дела, разделив и обозначив степень участия каждого". Блудов и Адлерберг рассмотрели дело и нашли необходимым передать заключение 5-го департамента Сената на новое рассмотрение Государственного совета, который вынес новый приговор, менее суровый, чем приговор Сената: 12 человек были освобождены, 9 - приговорены к заключению в крепость сроком от 2 до 8 месяцев, 2 - были отданы в солдаты с выслугой, 4 - сосланы в Сибирь на поселение сроком от 10 до 20 лет.

Решение Государственного совета было утверждено царём, который троим уменьшил сроки ссылки, а Яблоновского простил "по уважению лично мне оказанного чистосердечного признания и особенно готовности, с которою помог открыть все отрасли тайных обществ". Одновременно был утверждён и приговор сеймового суда в отношения польских подданных, причём Николай повелел прочесть Сенату Царства Польского выговор, который, как сообщил Константин Павлович царю, "был принят с почтительностью и покорностью, но не с убеждением".

*

Вспомнили о декабристах поляки в первые же дни восстания 1830 года. Восстание, как известно, началось 17/29 ноября 1830 года, а в первых числах января 1831 года в Варшаве распространялись воззвания Патриотического общества с приглашением на панихиду в память мучеников российской свободы - Муравьёва, Бестужева, Рылеева, Каховского и Пестеля. 10 января к протоиерею православной церкви в Варшаве Новицкому явились 2 студента с просьбой отслужить панихиду по их родственникам. Новицкий догадался, что эта панихида будет по декабристам, и категорически отказался исполнить просьбу студентов. Желая оградить себя от дальнейших настояний студентов, Новицкий обратился к министру духовных дел революционного правительства, известному историку и председателю Патриотического общества, Иоахиму Лелевелю с просьбой оградить его от притязаний студентов, но тот "осмелился предлагать им лестные награды и изливать хитрые убеждения в пользу мятежников".

Несмотря на упорный отказ Новицкого панихида всё же была отслужена. Утром 13 января при большом стечении народа в университет был внесён гроб, на котором были написаны имена казнённых декабристов. Гроб пронесли по залам и аудиториям университета. Отсюда процессия под почётным эскортом студенческой гвардии направилась к православной церкви. Процессия прошла по главным улицам Варшавы, останавливаясь, чтобы заслушать выступления ораторов: адвоката Воловского, профессора Варшавского университета Шармы, депутатов Сейма Туровского, Козьмяна, Гржимайло, Пулавского, студента Мейснера и других. Впереди процессии шёл Мейснер, который нёс на траурной подушке трёхцветную кокарду - символ европейской свободы. Процессию замыкали отряд офицеров национальной гвардии и отряд вольных стрелков. Эта процессия была очень внушительной и произвела большое впечатление.

Когда процессия подошла к православной церкви, оказалось, что протоиерей Новицкий скрылся. "Не застав меня дома, - писал Новицкий в своей оправдательной записке после подавления восстания, - они тотчас обратились к священникам униятским, которые... немедленно явились с клиросом своим в нашу церковь, имея собственную, и вопреки обрядам, над пустым гробом, по-

стр. 72

ставленным на катафалк пред царскими вратами... отпели на злодеев панихиду"30 .

Весть о варшавской панихиде дошла да далёкой Сибири, где томились сосланные декабристы. Один из них, поэт А. Одоевский, откликнулся на это взволновавшее сибирских узников известие стихотворением "При известии о польской революции":

"...Едва дошёл с далёких берегов
Небесный звук спадающих оков
И вздрогнули в сердцах живые струны, -
Все чувства вдруг в созвучие слились...
Нет, струны в них ещё не порвались!
Ещё, друзья, мы сердцем юны.

И в ком оно от чувств не задрожит?
Вы слышите: на Висле брань кипит!
Там с Русью лях воюет за свободу
И в шуме битв поёт за упокой
Несчастных жертв, проливших луч святой
В спасенье русскому народу..."

Среди ссыльных декабристов восстание в Польше приветствовал не один Одоевский; декабрист Лунин, например, отмечал, что "в основе варшавского восстания мы видели также самоотверженность и патриотический порыв, который увлекает сердца. Ночь 29 ноября. Лена освещена сенями свободы"31 .

*

Неоднократно вспоминали поляки декабристов и в тех воззваниях, с которыми они обращались к русским воинам. Правда, в первом таком воззвании, к "братьям русским", выпущенном 1 декабря 1830 года, когда власть в восставшей Варшаве находилась ещё в руках аристократии и магнатов, о царе Николае говорилось в весьма почтительных тонах. Больше того: воззвание даже заверяло, что "народ и воинство Варшавы вооружилось против служителей негодных доверия своего государя, Николая I... коего восставшие не перестают почитать".

Но по мере того, как надежды на мирное урегулирование и ликвидацию восстания исчезали и в Варшаве стали брать верх левые элементы, воззвания к русским стали приобретать иной характер. В следующем, адресованном также "к братьям русским", воззвании уже говорилось о том, что поляки "борются против тиранства деспотического правительства". Однако о декабристах в этих обоих воззваниях ещё не было сказано ни одного слова. Зато воззвание "Поляки к россиянам" было так написано, что Дибич даже заподозрил, не составлено ли оно в Петербурге, и рекомендовал там поискать авторов. Воззвание обращалось к русским солдатам (среди которых оно распространялось), страдающим "в веригах самодержавия", с призывом присоединиться к восстанию. Воззвание заверяло, что "первые и юные герои вашей свободы не вотще пролили кровь свою... Они соединили навсегда сердца двух доблестных, единоплеменных народов. Они запечатлели великий союз славянских племён... Знаменитые тени Бестужевых, Рылеевых и Муравьёвых взирают на вас и строго судить вас будут". С огромной симпатией вспоминало декабристов и воззвание "Доблестные сыны России", выпущенное будто бы в Самаре и будто бы от имени Ермолова. "В бранных бранях поседевший воин, в продолжении четырёх царствований узнавший народ и престол", призывает русских солдат вспомнить, "каким родом казни" - доселе неизвестном в России, Николай Павлович истребил в 1826 году первых героев" свободы нашей за то, что они вздумали сделать его законным царём своим, царём свободного народа. Но он, обольщён гнусными советниками, предпочёл царствовать беззаконно, обагрив площади и стогны Петровской столицы кровью её жителей и украсив Петропавловскую крепость виселицами".

Об этом же вспоминало и воззвание "К российским войскам", выпущенное, по-видимому, в апреле 1831 года. Призывая русских солдат вспомнить, что их заставляют поднять оружие "против содноземельцев и одним языком говорящих и составляющих одно и то же государство", воззвание предлагало русским солдатам и офицерам вообразить, "сколько уже с вами литвинок соединилось узами бракосочетания... сколько по сему произошло дружеских связей" и спрашивало, "можете ли претив тех, которые желают вам добродетельство, вооружиться". Воззвание, указывало далее, что поляки "вооружаются не против России, которая происходит от одного племени.., но против строгого угнетения, которое самодержавное государя управление наравне к вам и к нам относится", и вспоминало "прошедшее несколько назад тому лет, сколько в столице не покрылось трауром и поныне ещё остаётся в слезах несчастной гибели мужья, братья и сыновья за то, что домогались права.., но власть, возымевшая своё начало под несчастной звездой, должна прекратиться, и небеса божьим пальцем да покажут тирану кровь.., а свобода пусть разделяется одним узлом, поляк и россиянин пусть отныне будет братом один другому"32 .

Когда восстание было подавлено и поляки, участники восстания, очутились в Сибири, декабристы встретили там своих новых товарищей по несчастью со всем возможным в условиях их жизни радушием и гостеприимством. "Когда поляки начали прибывать за Байкал, - рассказывал С. В. Максимов, - влияние декабристов на комендантское управление было настолько сильно, что поляки встретили самый мягкий приём, и комендант не препятствовал декабристам подать им помощь значительными деньгами, вещами и книгами. Таким образом, первое пособие поляки получили не от своих и не из Польши, а из каземата декабристов"33 . Это же подтверждали и бежав-


30 Центральный военно-исторический архив, ф. 36. Оп. 9/852, N 163. 1831.

31 "Каторга и ссылка", стр. 269, т. 8 - 9. 1925.

32 Центральный военно-исторический архив, ф. Канц. военного министра N 507/50. 1830.

33 Максимов С. "Сибирь и каторга", стр. 343. СПБ. 1900.

стр. 73

шие из Сибири поляки Агатон Гиллер и Руфин Пиотровский.

О декабристах и об их переговорах с поляками польские эмигранты вспоминали на ежегодных торжествах, которые устраивали в различных городах Западной Европы в память восстания 1830 года. Герцен с признательностью отмечал, что в тяжёлые годы николаевщины, когда никто в России не осмеливался вспомнить декабристов, находившиеся в эмиграции поляки были единственными в Европе людьми, вспоминавшими декабристов добрым словом. Характерно только то, что на, всех этих поминальных собраниях из года в год передавалась легенда о том, что во время переговоров декабристов с поляками был заключён союз, чего, как мы видели, в действительности не было. Легенда об этом союзе, заключённом между представителями революционной России и Польши, делала, однако, доброе дело. Она содействовала укреплению дружественных связей между демократической Польшей и Россией как раз в то мрачное время, когда царское правительство принимало всевозможные меры к тому, чтобы сеять рознь и ненависть между обоими этими народами.

Orphus

© libmonster.pl

Permanent link to this publication:

http://libmonster.pl/m/articles/view/ДЕКАБРИСТЫ-И-ПОЛЬСКИЙ-ВОПРОС

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Poland OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.pl/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

И. БЕККЕР, ДЕКАБРИСТЫ И ПОЛЬСКИЙ ВОПРОС // Warsaw: Polish Libmonster (LIBMONSTER.PL). Updated: 10.12.2017. URL: http://libmonster.pl/m/articles/view/ДЕКАБРИСТЫ-И-ПОЛЬСКИЙ-ВОПРОС (date of access: 21.07.2018).

Found source (search robot):


Publication author(s) - И. БЕККЕР:

И. БЕККЕР → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Poland Online
Warszawa, Poland
136 views rating
10.12.2017 (223 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
The collapse of the crypto currency is determined by the fact that with the increase in the number of coins produced, the price of their production is catastrophically increasing
Catalog: Economics 
Рецензии. К. СЬЛЯСКИЙ. ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ПОЛЬСКО-СКАНДИНАВСКИХ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ
Catalog: Cultural studies 
163 days ago · From Poland Online
ПОЛЬСКИЙ ВКЛАД В ПОБЕДУ НАД ФАШИЗМОМ
Catalog: History 
219 days ago · From Poland Online
КРЕСТЬЯНЕ, ИХ МЕСТО В КЛАССОВОЙ И НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ ПОЛЬШИ XIX-XX ВЕКОВ
Catalog: History 
219 days ago · From Poland Online
Гипотеза показывает: Как ядра атомов закручивают гравитоны. Как гравитация атомов, суммируясь, рождает гравитацию тел. Как ядро атома, вращаясь с огромной скоростью, осуществляет сильное взаимодействие. Как, вращающийся вокруг ядра электрон, не излучает электромагнитную волну. Как атомы соединяются в молекулы. Как в ядрах атомов протоны и нейтроны с колоссальной быстротой превращаются друг в друга. Как разность гравитационных потенциалов рождает привилегированную систему отсчёта. Как абстрактное инерционное движение превращается в выдумку мыслителей. Как электрон и позитрон превращается друг в друга. Как "приморозка" свободных электронов к атомам является причиной сверхпроводимости. Как формулы Кулона и Ньютона о взаимодействии зарядов и о взаимодействии гравитирующих тел имеют одинаковую математическую форму.
Catalog: Physics 
WIDERSZAL, LUDWIK. SPRAWY KAUKASKIE W POLITYCE EUROPEJSKIEJ W LATACH 1831-1864
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
Н. ПОДОРОЖНЫЙ. РАЗГРОМ ПОЛЬСКИХ ИНТЕРВЕНТОВ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В НАЧАЛЕ XVII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
НОВАЯ СТРАНИЦА ИЗ ИСТОРИИ ПОЛЬСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В НАЧАЛЕ XVII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КРИЗИС В ПОЛЬШЕ В 1923 г. И ТАКТИКА ПОЛЬСКОЙ КОМПАРТИИ
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
О МАТЕРИАЛАХ ПО ИСТОРИИ ПОЛЬШИ КОНЦА ХVIII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
ДЕКАБРИСТЫ И ПОЛЬСКИЙ ВОПРОС
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Polish Libmonster ® All rights reserved.
2016-2017, LIBMONSTER.PL is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK