Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: PL-64

share the publication with friends & colleagues

"Германия быта и останется непримиримым врагом Польши. На протяжении нашей истории перед нами неоднократно вставал вопрос, с кем идти - с Германией или с Россией?" - говорил генерал Сикорский в своей речи по радио в связи с заключением договора, между СССР и Польшей о совместной борьбе с гитлеровской Германией.

Что Пруссия - Германия "всегда была непримиримым врагом Польши", это общеизвестно. Даже основоположник либеральной прусской исторической школы Зибель характеризовал польско-германские взаимоотношения как "вековую вражду, вызванную некогда вопросом о владении обширными равнинами, лежащими между Эльбой и Вислой". "Вопрос" же этот заключался в том, что "равнины эти населены были славянами", которых "покоряла германская колонизация". "Таким: образом, на востоке(?) Волыни, в борьбе с нею... образовалось в полном с нею материальном и политическом противоречии прусское государство. Вражда эта обусловливалась естественным стечением обстоятельств"(!), этим же "стечением обстоятельств" она в дальнейшем углублялась1 . Она разрослась в борьбу за Данциг, Торн, Эльбинг, за "польские Пруссы", за Вислу, за Варшаву и, наконец, в 1794 - 1795 гг. за Краков, в борьбу не только с самой Польшей, но и с Россией и с Австрией.

В те время как завоевательная германская "колонизация" с запада и с севера оттесняла феодальную Польшу, подрывая основы ее государственного существования и развития, польский феодализм стремился отступать с оружием в руках на Восток, захватывая земли белорусского, русского я украинского народов.

Вслед за блестящим отпором, оказанным Тевтонскому ордену Польшей в XV столетии, в следующем веке, по словам польского историка2 . "Баторий, подобно Сигизмунду Августу, понуждаемый московской войною, не только не избавился от обязательств относительно бранденбургских князей, но делал им новые уступки". Для ведения этой завоевательной войны на Востоке он опустошал до дна казну польской коровы. Для найма немецких солдат в походы против Москвы он продавал польские права в Пруссии за ростовщическую субсидию Георга-Фридриха князя ансбахского.

"Корона" польская в XVI-XVII вв. состояла из "Великой" и "Малой" Польши. "Великая" образовалась из коренных польских земель, ядром которых было Познанское воеводство. "Малая" состояла лишь из трех польских (по населению) воеводств: Краковского, Сандомирского и Люблинского, - остальные семь воеводств Малой Польши представляли собой земли, захваченные в разное время у русских и украинцев, по пространству своему далеко превосходившие всю остальную часть Польши.

Люблинская уния 1569 г. соединила, в "Речь Посполитую" Польшу и Великое княжество литовское с его коренными русскими, белорусскими и украинскими землями. Таким образом, на Востоке и Юго-востоке польский феодализм в результате собственной агрессии создал другое, глубочайшее противоречие не только внешнеполитического, но и внутриполитического значения. Самозащите на Западе он предпочел агрессию на Востоке и на Юге, ожесточенную борьбу с братскими народами с целью распространения на их земли господства польского "рыцарства", отступавшего перед западным соседом.

Этим создавалась общность интересов господствующего класса Польши со всеми вратами Московского государства, в том


1 Зибель Г. "История французской революции и ее времени (1789 - 1795)". Т. I, стр. 121 - 122. Перев. с немецкого. 1863.

2 Грабеньский В. "История польского народа", стр. 126. Перев. с польского. 1910.

стр. 36

числе и с непримиримым врагом самого польского государства и польского народа - Пруссией.

Предшественники Петра Великого вынуждены были напрягать все государственные ресурсы России и всю свою политическую изобретательность для решения проблемы русско-польских отношений. А. Л. Ордин-Нащокин, далеко опередивший свою эпоху, твердо стоял за тесный союз России и Польши. Основной внешнеполитической идеей этого великого русского человека было окончательное примирение с Польшей, неразрывный, вечный союз с нею. При помощи этого союза не только была бы разрешена, доказывал он, балтийская задача (ибо все шведские "насилия" происходят единственно "от того, что с польским государством продлилась война"), но произошло бы и соединение всех детей одной матери - "от Дуная... через Днестр, Подолье, Червонную Русь, Волынь и Малую Россию, уже приобщенную к Великой".

идея эта не могла осуществиться из-за самоубийственной внутренней и внешней политики феодальной польской "короны" в отношении Москвы и Украины, но она не умерла в русской дипломатии XVIII века.

Во время Северной войны курфюрст бранденбургский поставил Россию перед альтернативой (и это уже не в первый раз): либо принять его услуги либо подвергнуться нападению прусских и шведских войск.

Петр по необходимости принял курфюрста в "союзники", чтобы не иметь его врагом, но думал вознаградить его за счет шведских владений в Северной Германии. Однако вместо того, чтобы, как на то надеялся Петр, отвоевывать у Карла XII Померанию, курфюст предпочел захватить польский город с округом в польском поморье. На случай же сопротивления польского короля этому захвату, курфюрст требовал (за свой "союзный нейтралитет"!) помощи России против ее союзницы Польши.

Это было в 1699 поду. А в 1711 г., после объявления Турцией войны России, бранденбургский Шейлок, ставший уже прусским королем, потребовав от Петра обещания, что после завоевания русскими войсками у шведов Эльбинга город этот будет отдан прусскому королю "наследственно, со всеми в оном имеющимися военными снарядами"1 . Петр заготовил уже и приказ начальнику русского гарнизона о передаче города пруссакам и обязался исхлопотать согласие на эту сделку у польского короля, требуя взамен, чтобы прусские войска вступили в Переднюю Померанию.

Однако пруссаки не вступали в Померанию, а держались у польских границ. Когда же Померанию заняли русские войска, Пруссия потребовала передачи ей завоеванных Россией городов Штетина, Штральзунда, Висмара со всей остальной Померанией только за то, что Пруссия не будет пропускать шведских войск в Польшу. Петр в 1714 г. уступил прусским домогательствам, такой ценой он рассчитывал снасти Польшу от дальнейших посягательств. Но прусский король этим не довольствовался: в 1720 г. он заключил тайком от своих союзников (России, Дании и Польши) соглашение со Швецией; и, обеспечивши свои "выгоды" на случай победы Швеции, предложил России 28 мая 1721 г. разделить "союзную" Польшу между Пруссией и Россией. Себе он требовал все Поморье ("польские Пруссы") с нижним течением Вислы. Отрезанная от Балтийского моря, схваченная за горло, остальная Польша стала бы легкой добычей хищного соседа.

Прусское предложение раздела Польши Петр оставил без действия. Этот охотно "забываемый" врагами России исторический факт имеет далеко не эпизодическое значение. В непосредственной связи с ним стоят попытки Пруссии присоединить к себе Курляндию, находившуюся под верховенством Польши. Правительство Петра и даже его ближайшие печальной памяти преемники отстаивали права Польши на Курляндию до последней возможности.

Но России приходилось считаться не только с прусской алчностью. В то время, как русская дипломатия сдерживала хищнические поползновения Пруссии, в самой Польше действовали враждебные России силы, уничтожавшие всякую возможность совместного русско-польского отпора наступлению с Запада. Это были магнаты "западной ориентации", искавшие поддержки Швеции, Пруссии, Франции для захвата власти в Польше; "воинственная" шляхта, прожившая свои имения и доходы и мечтавшая при поддержке прусского короля, щедро подкупавшего ее, завоевать на Востоке новые поместья; католическое духовенство, боровшееся с православием и на этой борьбе строившее все свое благополучие. Все враждебные России круги искали поддержки не только у наиболее щедрого на субсидии версальского двора, составившего свой "восточно-европейский барьер" из Швеции, Польши и Турции, но и у прирожденного пожирателя Польши - у Пруссии.

В силу этого Пруссия получала возможность угрожать России своим присоедине-


1 Бантыш-Каменский "Обзор внешних сношений России". Ч. 4-я, стр. 31 - 32. 1902.

стр. 37

нием к ее врагам (что она и делала, пользуясь, в частности, враждебной России французской кандидатурой на польский престол Станислава Лещинского) и вымогала, согласие России на захват Пруссией то Эльбинга, то Курляндии, то польского Поморья.

Фридрих II по вступлении своем на престол присоединил к этим объектам прусских вожделений Силезию и саксонские земли как оплот прусского владычества во всей Германии и Польше.

За непротиводействие русской кандидатуре на польский престол Августа, короля саксонского, Фридрих требовал в числе условий возобновления союзного договора с Россией "добровольной" уступки ему саксонским королем, "по совету России", части саксонской территории и даже русской военной помощи прошив Саксонии и против Польши, если последняя не отдаст ему без сопротивления своих поморских областей. Ни Анна, ни Бирон не решились подписать такой договор. Это сделал Миних, от имени Иоанна III 16 декабря 1740 года. Однако даже и Миних, подписывая этот договор, в тот же день отправил Фридриху II протест против вторжения его войск в Силезию, видя в этом нарушение "добросовестности и честности, с которыми каждый должен действовать по силе заключенных трактатов и без которых на свете нет ничего святого"1 .

На это заступничество России Фридрих ответил угрозой найти более покладистых друзей чем Россия. По указке Пруссии и при поддержке Франции Швеция летом 1741 г. объявила войну России.

Русские дипломаты екатерининского царствования с полным единодушием и глубочайшей убежденностью считали, что захватам Пруссии должен быть положен конец путем "ослабления" ее короля, даже если бы он и не был такого "захватнического, беспокойного и возмутительного характера", как Фридрих II2 .

Посланник в Берлине М. П. Бестужев писал топа же своему вице-канцлеру А. П. Бестужеву-Рюмину: "И при нынешнем своем состоянии Пруссия представляет для своих соседей немалую опасность, а если король по известному своему старанию распространять свои границы при каждом удобном случае еще более себя усилит, то по влиянию, какое он тогда получит в Польше и Швеции, станет очень опасным для России... Надобно заблаговременно принять веры". Если он добьется своего, то приберет к рукам всю Польшу, и тогда "будет хлопотать, чтобы привести Россию в прежние границы". Более всего берлинский посланник предостерегал русское правительство против стараний Фридриха" усыпить бдительность России и отклонить императрицу от вмешательства в европейские дела. "Здешний двор, - писал он, - играет договорами и по своему принципу ничего не считает святым и ненарушимым; с такой наглостью он разорвал бреславский договор, гарантированный Россией и Англией3 . Здесь вошло в обычай нападать на своих союзников в то же самое время, когда их обнадеживают в непременной к ним дружбе"4 (разрядка моя. - Е. А .).

Ставший канцлером Алексей Бестужев-Рюмин, со своей стороны, был убежден, что агрессивные действия прусского короля "изо дня в день опаснее для нас становятся" и что "ежели соседа моего дом горит, то я натурально принужден ежу помогать, тот огонь для своей безопасности: гасить, хотя бы он злейший мой неприятель был, к чему я еще вдвое обязан, ежели то мой приятель есть"5 .

Позиция польского правительства определялась страхом перед Пруссией, враждебностью Франции к саксонской династии, борьбою против влияния России в Польше. Оно готово было пожертвовать и Саксонией и польскими землями для того, чтобы заслужить милость и дружбу берлинского двора и при его поддержке возобновить борьбу с Россией из-за русских земель.

В таком усилении короля прусского и (при том) что он хитрый, скрытный и конкерантный нрав имеет, кто порукою по нем есть, что он против России ничего не предпримет? - писал вице-канцлер Воронцов в своем докладе императрице Елизавете. - Буде станет против Польши действовать... отбирать пристойные к себе города и земли... короля польского с престола сведет и такого властию и силою своею посадят, от которого сам в покое останется, а против России всякие неоконченные споры и претензии на Украину, Смоленск и Лифляндию производить будет... тогда что будем делать?" (разрядка моя. - Е. А. ).

Воронцов предлагал в этом докладе не-


1 Мартенс Ф. "Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами" ("Собрание трактатов..."). Т. V, стр. 333. 1880.

2 Там же, стр. 337.

3 Мирный договор, заключенный Фридрихом после первой силезской войны.

4 Соловьев С. "История России". Т. XXI, стр. 331 - 333. М. 1879.

5 Мартенс Ф. " Собрание трактатов...". Т. V, стр. 357.

стр. 38

медленно двинуть войска к границам Лифляндии и Польши и объявить, что Польшу Россия берет под свою защиту. Из Варшавы находившийся там Михаил Бестужев, писал, что подкупами и угрозами прусский король забрал в Польше уже такую масть, что в случае удачного окончания его войны против Австрии он от польских свои друзей не только Гданск. (Данциг. - Е. А. ), варминское епископство, но и все польские Прусы (Поморье, польская Западная Пруссия. - Е. А .) без всякого труда присовокупить может", - тогда Россия вынуждена будет вступиться за Польшу, но будет уже "гораздо труднее". Пруссии "весьма легко будет, с одной стороны шведов, обещая им все завоеванные провинции возвратить, и с другой поляков, обещая (им) Смоленск и Киев. ...на нас напустить, пока между тем прусский двор сам в середину через Курляндию будет нас атаковать, и тако обще с ними Россию в прежние ее границы привести стараться будут, не упоминая еще при том о турках и татарах"1 .

При таком положении перед елизаветинской дипломатией было два пути: либо договориться с прусским королем о разделе Польши, что он всегда, и раньше, и позже, предлагал России (начиная с предложения, отвергнутого Петром Великим), либо взять под свою защиту Польшу и воевать за нее, против Пруссии.

Елизаветинское правительство избрало второй из этих двух путей, который и привел его к участию в Семилетней войне против Пруссии, на стороне Австрии и Франции2 .

В этой войне русские войска одержали ряд поразивших Европу побед над "непобедимыми" войсками прусских полководцев и даже над самим Фридрихом.

Когда внушивший Фридриху на всю жизнь непреодолимый страх перед "страшным" могуществом России русских фельдмаршал Салтыков разгромил его у Кунерсдорфа. уничтоживши непобедимую для французов, шведов и австралийцев армию, Фридрих считал себя безвозвратно погибшим, отказался от попытки защищать Берлин и ждал спасения только от чуда". "Чудо" это представлялось его министру Финкенштейну в виде мирного посредничества Англии и получения согласия России на мир ценою присоединения к России навсегда всей Восточной Пруссии, оккупированной русскими войсками в течение уже пяти лет.

Как известно, Фридриха спасло другое "чудо": смерть Елизаветы и восшествие на русский трон немецкого выродка - Петра III, тотчас же прекратившего войну против Пруссии и вернувшего ей все завоеванные русскими войсками земли. Полная глубокого исторического смысла борьба закончилась вдруг величайшей бессмыслицей.

В Польше ко времени первого прусского похода русских войск под руководством Апраксина решительно возобладали враждебные России влияния и силы. Французский королевский агент в Варшаве подстрекал польское правительство оказать вооруженное сопротивление проходу русских войск через польскую территорию в Пруссию. Чтобы закрыть путь русский войскам, "он угрожал русскому посланнику в Варшаве разрывом союза и мира между Францией и Польшей, с одной стороны, и Россией - с другой. По словам французского историка, этот французский дипломат взял на себя "роль мстителя за обиды Польши и не только выслушивал, но даже старался возбудить жалобы поляков". Он делает из своего дома место "встречи всех недовольных", принимает "угнетенных", возбуждает их сопротивление, выставляет все их обиды королю Августу, сопровождая их язвительными комментариями, движение русских полков останавливается. Боясь восстания(!), они подвигаются только с крайней осторожностью, оставляя Пруссии время организовать свою защиту"3 (разрядка моя. - Е. И .).

Успех этой интриги французского короля (скрытой им от своего тогдашнего министра иностранных дел) "объясняется поддержкой ее с разных сторон. Швеция, Турция, прусская агентура, католическое духовенство действовали в полном согласии с французским королем и его представителем в Варшаве против "русской оккупации", как они называли русскую военную помощь Польше. Шляхта, онемеченные города и духовенство встречали русские войска враждебно, со всевозможными претензиями и жалобам, на которые был создан противниками русского влияния большой "вопрос" в Варшаве.

Учитывая создавшуюся обстановку, Апраксин справедливо опасался за безопасность тыла и сообщений своей армии, спасавшей Польшу, и его преемник Фермор


1 Соловьев С. "История России". Т. XXI, стр. 349 - 350.

2 Австрия боролась за Силезию; Франция примкнула к ней, будучи в войне с Англией, союзником которой был Фридрих II.

3 Вандаль "Императрица Елизавета и Людовик XV", стр. 271. Перевод с французского. 1912.

стр. 39

должен был следовать той же осторожной и непоследовательной системе, за которую был привлечен к суду Апраксин.

Фридрих нашел помощников себе не только в петербургских немцах, но и среди своих противников в Версале, в Вене, в Стокгольме и даже среди своих жертв - в Варшаве.

Еще до смерти Елизаветы союзные с нею правительства в результате русских побед начали между сотой переговоры о заключении мира с Пруссией. Следовательно, учитывая историческую роль "глупого каприза глупого Петра III"1 , никак нельзя упускать из виду цепь событий, которая вела через польскую угрозу нападения на русские, войска в Пруссии к половинчатости русских побед над Фридрихом и к возобновлению пожирания Польши Пруссией при Екатерине II.

Екатерининская дипломатия, учитывая внешнее (войны на западных и южных границах) и внутреннее (дворянская реакция, крестьянские войны) положения страны, вынуждена была заключить союз с великим "землекрадом"2 и полоноедом Фридрихом II. Но и союз этот с самого своего начала и до конца был для обеих сторон средством борьбы за Польшу.

Уже в 1765 г., когда Польша для пополнения своей опустевшей казны решилась ввести пошлины на привозные из Пруссии товары, Фридрих устроил на прусском берегу Вислы, близ Мариенвердера, знаменитую "таможню". Пушечные батареи этой "таможни" заставляли каждое польское судно, лодку и даже плот приставать к прусскому берету и уплачивать выкуп за свое освобождение под видом пошлины в 10, 15 и выше процентов. Польский король обратился за спасением Польши от экономического удушения к Екатерине II, и по ее требованию Фридрих вынужден был уничтожить свою мариенвердерскую "таможню".

Но шляхетское государство разваливалось по всем статьям: социальным, национальным, религиозным и экономическим: "Держаться беспорядка" уже не удавалось. Русские и украинские земли стремились освободиться от панской власти, и власть эта сообща с католической церковью направила все свои силы для подавления этого стремления. Завоевательная прусская политика добавила к борьбе католицизма с православием свое покровительство протестантизму, особенно в онемеченных городах. Паразитировавшее польское дворянство отдавало в руки конкурентов-немцев города, польскую торговлю и ремесленную промышленность; мануфактурной промышленности не создавало ни оно, ни пришельцы, охотившиеся за сырьем; польских капиталов не было: они уходили из дворянских рук на предметы роскоши, ввозившееся из-за границы. Польским партиям приходилось выбирать: либо оставаться под покровительством России (которым даже протестантский Данциг спасался от Фридриха II!) либо покупать благоволение немецкого полоноедства борьбою с русским правительством, т. е. преданием Польши ее "закоренелым ненавистникам".

Фридрих II усердно и успешно формировал пруссофильскую партию среди потерявшей всякую связь с польским народом беспринципной и продажной части польской шляхты; в то же время он неотступно добивался от Екатерины согласия на раздел Польши; планом этого раздела было: русские земли - России, польские - Пруссии.

Захват австрийскими войсками в 1770 г., по соглашению с Пруссией пограничной с Венгрией польской территории сопровождался занятием прусскими войсками пограничных польских земель. Затем брат Фридриха Генрих явился в Петербург договариваться с Екатериной о "разделе" Польши. Екатерина оставила его предложение "без последствия", но в 1771 г. Фридрих в качестве "союзника" России, воевавшей с Турцией, настойчиво предложил Екатерине заключить мир с Турцией и "взять вознаграждение из пограничных областей Польши. Что же касается меня (писал он Солмсу, своему послу в Петербурге, для передачи Екатерине. - А. Е .), то и я никак не могу обойтись без того, чтобы не приобрести себе таким же способом часть Польши"3 .

Солмс в начале марта 1771 г. передал эту депешу П. И. Панину, руководившему внешней политикой России. Прошли март, апрель, половина мая - ответа не было. Солмс напомнил с мольбами и угрозами Панину, что Фридрих ждет и требует ответа: "Король горячо заинтересован этим делом, не отступится от него, и если я не буду в состоянии дать ему скоро положительных удостоверений, то... не ручаюсь за решение, которое его величество примет по собственному усмотрению... Умоляю, ваше сиятельство, не отлагать решения здешнего двора"4 .

Фридрих пугал Екатерину выступлением Австрии против России (из-за занятых русскими войсками Молдавии и Вала-


1 Меринг Ф. "Очерки по истории войны и военного искусства". Перевод с немецкого, стр. 90. М. 1924.

2 Выражение А. Герцена.

3 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 132 - 133. М. 1863.

4 Там же, стр. 133.

стр. 40

хии) и отказов в этом случае в прусской помощи Екатерине (депеша Салдерна Панину от 14 июня 1771 т.). Он заверял Екатерину, что удержит Австрию от выступления, если Россия согласится на дележ польских их земель. Таким образом Екатерина была поставлена перед выбором: либо согласиться на этот дележ либо бороться против Турции, Польши, Австрии и Пруссии. Между тем Пруссия ввела в Польшу свои войска и уже хозяйничала в ней.

"Тягости, налагаемые королей прусским, - писал в ноябре 1771 г. Салдерн, русский посол в Варшаве Панину, - становится день ото дня невыносимее. Пруссаки забирают все в 10 милях от Варшавы. Я не знаю, как генерал Бибиков извернется"1 (Бибикову надо было обеспечить продовольствием русские войска, посланные в Польшу. - Е. А .).

"Поведение и русская офицеров, - писал посол Панину 3 (14) декабря, - становится день ото дня оскорбительнее... Голод неизбежен, и необходимым следствием голода будет возмущение шляхты и крестьян... К довершению бедствия прусский король ввез в Польшу... два миллиона фальшивых флоринов". Коронный канцлер Млодзиевский в начале 1772 г. запросил русского посла, нельзя ли отправить в Петербург "(министра для уведомления о поступках и притеснениях прусского короля?". "Доброжелательный к Польше Салдрен ответил, что вражда и недоверие Польши к Екатерине, бывшей единственной защитнице "короля и республики", делают невозможным заступничество Екатерины перед Пруссией.

Майская инструкция 1773 г. Панина русскому представителю в Варшаве ясно характеризует положение польских дел: "Так как Польша более всего опасается короля прусского и так как торговля по Висле составляет самый важный пункт для нее, то вы должны взять на себя роль посредника... Старайтесь (сообща с австрийским послом. - Е. А. ) доставить Польше самые сносные условия... Вы можете представить слабость, до какой доведена Польша многолетней смутой и усобицами, потерями от раздела и сколько нужно лет, чтобы она могла оправиться, а оправиться ей будет нельзя, если пресекутся к тому способы относительно торговли... Говоря за поляков в этой случае вы исполните предписание сострадания и человечества".

Хотя по настоянию России и было условлено между тремя дворами "сохранить Польшу "в положении державы посредствующей ", т. е. буферной, но Панин "чувствовал", как он писал в этой же инструкции, "как подобное поведение ваше будет щекотливо относительно короля прусского, которого распоряжения обличают совершенно другие виды, то по крайней мере вы можете требовать, чтобы дали Польше вздохнуть прежде чем извлекать из нее новые выгоды и чтобы первые годы раздела были наименее ташки для нее. Всякий раз, как прусский министр будет советовать вам употреблять силу... умеряйте его стремление и принимайте его мнения только в крайности"2 .

Таким образом, ясно определилась русская и прусская политика в отношении Польши: русская - сохранение до последней возможности Польши и прусская - полное уничтожение Польши. Согласие Фридриха на оставление "буфера" не обмануло Панина и Екатерину: они явно видели его "совершенно другие виды", обнаружившиеся в отношении Данцига (и Торна): "распоряжения" прусского короля делали жизнь населения этого города невыносимой и вызывали постоянные пререкания между Екатериной и Фридрихом.

Первый раздел Польша - ближайшим образом из-за Данцига и Торна - совершенно не удовлетворил аппетитов Фридриха II, хотя в результате его Пруссия добилась получения Вармии, воеводства, Поморского (без Гданска, на который Екатерина II наложила, к великому озлоблению Фридриха, формальный запрет), Мальборского, Хельмского (без Торуня) и части великопольских поветов. Австрия получила чисто польские части Краковского и Сандомирского воеводств, Русское (без Холмщины) и Бельзское воеводства - древнюю Червонную Русь (Галицию); Россия - часть Белоруссия и часть Ливонии. Польша потеряла территории с населением в 4 млн. жителей.

По окончании раздела принц Генрих Прусский просил Екатерину личным письмом засвидетельствовать для потомства ту роль, которую он сыграл в "этом великом деле". Екатерина удовлетворила его честолюбие аттестатом", в котором отметила "заботы, употребленные им (Генрихом. - Е. А. ) при совершении этого великого дела, которого ваше высочество может считаться первым виновником". Союз с Пруссией был возобновлен, но, как справедливо заменил Соловьев, "только по форме".

Екатерина и Потемкин вернулись к идее Ордин-Нащокина - тесному союзу с Польшей, готовые уделить для этой


1 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 138.

2 Там же, стр. 147 - 148.

стр. 41

цели Польше часть завоеванных на юге земель в вознаграждение за понесенные ею территориальные потери.

15 февраля 1788 г. Потемкин писал Екатерине: "Решите с Польшей, обещайте им приобретение; несказанная польза, чтобы они были наши; ей-ей, они тверже будут всех других". Екатерина ответила ему 26 февраля: "Выгоды им (полякам) обещаны будут; если сим привяжем поляков и они нам будут верными, то сие будет первый пример в истории постоянства их"1 .

Именно в этот момент военно-полицейский террор, которым Пруссия буквально душила Данциг, возбудил в Вене попытку воссоздать антипрусский русско-польский союз с присоединением к нему Австрии в случае захвата Пруссией новых земель.

"Целость настоящих владений польских, - писал статс-секретарь, член "Совета императрицы", будущий канцлер А. А. Безбородов в записке для Екатерины, - предохранена ручательством ее императорского величества. От решения ее величества зависит, следует ли принять покушение короля прусского присвоить Данциг и какую-нибудь часть земли польской2 за нарушение мира и тому воспрепятствовать всеми силами... Кауниц, упоминая с похвалой о намерении нашем заключить союзный трактат с Польшей, внушает о предоставлении полякам перспективы на возвращение от короля прусского, в случае враждебных его покушений той части, которая уступлена ему раздельным трактатом. Известно, что подобные дела в Польше негоциируются с целым почти народом; каким же образом можно прежде настояния случая (т. е. заблаговременно. - Е. А .) делать подобные обнадеживания? Сие значило бы совершенно неприязненные намерения наши и вызов короля прусского к войне, которую мы теперь отдалять должны"3 .

Безбородко, следовательно, считал, что до крайности обострившийся в отношениях между Екатериной и Фридрихом вопрос о Данциге и Торне (о закрытии Польше выхода к морю, об экономическом и политическом удушении Фридрихом Польши) может привести к войне России с Пруссией, но, мало доверяя Австрии и в особенности самой Польше и учитывая войну на юге и возникшую на севере угрозу войны со стороны Швеции, не считал возможным доводить по собственной инициативе дело до разрыва с Пруссией.

Однако вести из Варшавы, в особенности депеша тамошнего посла Штакельберга о прусских угрозах напасть в союзе с Англией на Польшу и Россию в случае заключения польско-русского союза, вызвала со стороны Екатерины весьма решительное заявление: "Буде два дурака не уймутся, то станем драться. Графа Румянцева-Задунайского обратим для наступательной войны на Пруссию, чтобы отнять те земли, что я ему (Фридриху. - Е. А. ) отдала"4 . Депеша из Берлина (октябрь 1788 г.) о таких же угрозах Пруссии по адресу союзной с Россией Дании еще более возмутила Екатерину. "У нас, - сказала Екатерина, - будет третья война; обстоятельства нас вынуждают к этому, но последствием этого будет отнятие у короля Пруссии того, что было ему уступлено"5 .

Таким образом, екатерининская дипломатия в 1788 г. возвращалась к елизаветинской традиции". Однако к тому времени положение Польши и России значительно ухудшилось. Пруссаки властно запрещали Польше заключать союзный договор с Россией; еще с большей наглостью они навязывали Польше свое "покровительство": если поляки нуждаются в союзе, то его прусское величество предлагает им свой". Преемник Фридриха II стремился этим путем принудить Екатерину, занятую двумя войнами, на юге и на севере, к дальнейшему разделу Польши, к приращению прусских приобретений захватом Данцига, Торна, Нижней и Средней Вислы.

Печальнее всего было то, что в Польше "прусские деньги приготовили умы и сердца", что надежда с помощью Пруссии овладеть государственной властью со всеми ее выгодами мобилизовала многих в пользу союза с Пруссией. "Королевская и русская партия пали, число и дерзость оппозиции возросли. Штакельберг нашел невозможным провести союзный русский трактат, ибо никто из самых приверженных к России людей не решился бы его поддерживать"6 .

Борьба шла за привлечение на свою сторону польских феодалов, магнатов с их шляхетской клиентурой. Дворянская, екатерининская дипломатия действовала "мимо" польского народа, "мимо" польского крестьянства, которому ничего не могла дать. Между тем против России соединились с прусскими войсками, деньгами и посулами "латинство" - католическое духовенство и вся западная ди-


1 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 181.

2 Имелся в виду Торунь (Торн).

3 Соловьев "История падения Польши", стр. 162 - 183.

4 Дневник А. В. Храповицкого. 1902. Изд. "Русского архива", стр. 91.

5 Там же, стр. 99.

6 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 195.

стр. 42

пломатия, встревоженные русскими победами на юте и на Севере. Россия оказалась в одиночестве в польском вопросе, чего так опасались Бестужев, Воронцов и другие елизаветинские деятели.

Екатерина, к великому торжеству берлинского правительства, отказалась от ставшего невозможным союза с Польшей. Из Берлина и из Варшавы досыпались требования, связывавшие действия; русских войск на юге. "Я говорила, - заметила с горечью Екатерина, - чем больше им: (пруссакам. - Е. А .) уступаешь, тем более они требуют"1 .

"Мюлю всевышнего, - писала она 18 октября 1789 г., - да отмстит пруссаку гордость. В 1762 г. я его дядюшке возвратила Пруссию и часть Померании, что не исчезнет из моей памяти... Будет и на нашей улице праздник!" В этих строкам есть и позднее раскаяние в отступлении от елизаветинской политики и свойственная Екатерине вера в будущее Российской империи. Но Екатерину ожидала новая беда: в начале 1790 г. Польша заключила самоубийственный союз с Пруссией!

"Мучит теперь жена несказанно, - писала Екатерина Потемкину 13 мая 1790 г., - что под Ригою полков не в довольном числе для защищения Лифляндии от прусских и польских набегов, коих теперь почти ежечасно ожидать надлежит. Король шведский мечется повсюду как угорелая кошка... Странно, что воюющие все хотят и там нужен дар, шведы же и турки дерутся в угодность врага нашего скрывших, нового европейского диктатора (прусского короля. - Е. А. ), который вздумал отнимать и даровать провинции, как ему угодно: Лифляндию посулил с Финляндией шведам, а Галицию - полякам"2 .

Лишь в августе 1790 г. удалось, по выражению Екатерины, "вытащить одну лапу из грязи " - заключить мир со Швецией. С султаном война продолжалась. Пруссия с Польшей и даже Англия с Голландией угрожали России войной, требуя от нее возвращения султану всех потерянных там территорий. Берлинские министры с Герцбергом во главе, стоявшие за немедленный захват у Польши Данцига и Торна, составляли "партию" войны против России.

Была в Берлине вторая "партия" советников короля Фридриха-Вильгельма: она стояла за "мирное приобретение" Данцига и Торна путем нового раздела союзной Пруссией Польши. Проект этот был частью общего плана, выработанного в Берлине и содержавшего вознаграждение Польши за счет Австрии, вознаграждение Австрии за счет Турции. Себе прусский король предназначал Данциг и Торн со всем полти польским: Поморьем. "Дерут с живого и мертвого!" - писала по этому поводу Екатерина.

Питт в ноябре 1790 г. убеждал Огинского, посланного польским правительством в Лондон искать английской защиты от Пруссия, отказаться от Данцига и Торна взамен дружбы и союза с Пруссией и торгового договора с Англией и Голландией.

Слишком: сильная оппозиция в парламенте и в стране заставила Питта отказаться от плана войны пятичленной коалиции против России под флагом спасения Константинополя от "русской опасности". Но из польско-прусского союза вырастала в октябре 1790 г. еще более чудовищная перспектива: план Игнатия Потоцкого - соединение Польши с Пруссией под главенством прусского короля. На донесение Булгакова об этом варшавском плане Екатерина ответила, что когда некоторые поляки предлагали соединение России с Польшей, "тогда от нас сей план оставлен был в молчании; что сохранить Польшу, как "преграду от соседственных раздоров... елико возможно долее мы пеклись доныне и пещись будем дондеже злостные затеи врагов наших и самой Польши нас не принудят переменить наше об ней благое расположение"3 .

План Потоцкого не нашел достаточной поддержки. В Польше повеяло новым духом, подул буйный ветер французской революции, и в поднявшемся вихре объявилась "шляхетская демократия" с шляхетско-мещанской Конституцией 3 мая 1791 г., с желанием восстановить на основе этой конституции Польшу в "древних" ее границах...

Роли прусского и русского правительств переменились. Раньше Екатерина всеми способами старалась "занять" Пруссию контрреволюционной военной интервенцией во Франции, чтобы иметь "руки свободными". Теперь прусское правительство постаралось предоставить Екатерине всю черную работу по подавлению "мятежа" в Польше и внушить полякам нелепую иллюзию, будто единственный враг майской конституции - контрреволюционное русское самодержавие. Польское правительство поверило или сделало вид, что поверило в действительность "союзно-оборонительного" договора, заключенного с ним Пруссией 29 марта


1 Дневник А. В. Храповицкого, стр. 106.

2 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 201.

3 Там же, стр. 239 - 240.

стр. 43

1790 г.1 и представлявшего акт непревзойденного вероломства даже в истории прусской дипломатии. Договор этот "гарантировал" охрану Пруссией целости и независимости Польши военной помощью против всякого нападения ("14000 пехоты и 4000 кавалерии с артиллерийским снарядом"), заключен же он был Пруссией с единственной целью: заставить Россию согласиться на новый раздел Польши.

На основании этого договора польское правительство искало у прусского короля защиты от российской императрицы, и прусский король обнадеживал, что "сохранит дружбу свою к республике и намерен исполнять все обязательства, содержащиеся в союзной договоре"2 . В королевском дворце рассуждали о том, что надо собрать посполитое рушение и, заключивши военно-союзный договор с Пруссией, вступить в пределы России, идти прямо на Москву, поднять "русинов" против "москалей", возмутить всю Белую Русь, Украину, казаков3 . И только противники пруссофильской партии Игнатия Потоцкого и конституции 3 мая обратились в Петербург с просьбой о восстановлении старой конституции. Созданная ими конфедерация и приближение отряда русских войск обсуждались на майское сейме 1792 г. вместе с декларацией, врученной екатерининским послом 7(18) мая польскому правительству, излагавшей претензии по обидам, причиненным России4 и объявившей незаконным майский переворот.

"Прежде всего, - говорил король на сейме, - мы должны обратиться к нашему союзнику, королю прусскому. Вспомните, что с самого начала настоящего сейма, все самые важные распоряжения ваши были предприняты по внушению и советам его прусского величества, именно наше освобождение от русской гарантии, посольство в Турцию (с предложением сообща воевать против России. - Е. А .), вывод из наших владений магазинов и войск, русских; тот же наш великодушный(!) сосед выразил желание, чтоб мы учредили у себя твердое правительство, на основании которого он хотел упрочить свой союз с нами; вследствие этого союза торжественно обещал нам сначала посредничество, а потом и действительную помощь, если (его) посредничество... не охранит нашей независимости и наших границ. Вы слыхали в декларации, поданной нам, что нам ставят в вину те, именно, поступки, которые мы учинили в полном единомыслии с прусским королем"5 .

Напрасно Булгаков объяснял полякам, что прусский король - не спаситель их, а подлинный погубитель, что, доведя дело до вступления русских войск в Польшу, он никакой помощи ей не окажет, а будет требовать себе польские территории, которых Россия ему до сих пор не позволяла брать, что польские "патриоты" играют ему в руку, губят Польшу воображаемым своим союзом с Пруссией, вынуждают русское правительство вторично пойти на сделку, навязываемую ему снова Пруссией.

И действительно, прусское правительство заявило уже 24 апреля 1792 г. русскому правительству, что Пруссия ни в каком случае и никакими способами не будет препятствовать действиям русских в Польше, надо только "искренне" и "откровенно" договориться о дальнейшем. Польскому же королю прусский ответил на его воззвание о союзной помощи, что пока не будет уничтожена "патриотическая партия" и конституция 3 мая, он считает себя свободным от союзных обязательств; если же та и другая будут ликвидированы, то он "готов постараться примирить различные интересы" и согласовать "меры, могущие возвратить Польше спокойствие..."

В ноябре 1792 г. прусский посол в Петербурге Гольц предъявил карту Польши, на которой была отмечена польская территория, желаемая Пруссией, а в декабре Екатерина писала в рескрипте главнокомандующему в Польше Игельстрому:

"Прусский двор, вошедший, как и венский, с нами в союз, и с последним ведущий общее дело против мятежных французов, по причине неудачи последнего похода увидел себя в невозможности продолжать войну, не получив соразмерного вознаграждения за понесенные потери. Прусский король требует этого вознаграждения в особенности для того, чтобы с обновленными силами предпринять общую всем монархам и всем благоустроенным правительствам войну, поставить в границы послушания необузданный народ и не


1 Костомаров Н. "Последние годы Речи Посполитой". Т. I, стр. 341 - 342. 1886.

2 Соловьев С. "История падения Польши", стр. 263.

3 Костомаров Н. Указ. соч. Т. II, стр. 55.

4 Отказ от русской, "гарантии для своих владений и независимости", требование вывода русских войск, предложение союза против России Порте, находившейся в войне с Россией, репрессии против русских подданных и православных и т. д.

5 Костомаров Н. Указ. соч. Т. II стр. 70 - 71. Речь короля изложена в донесения Булгакова, преемника Штакельберга на варшавском посту; Костомаров цитирует ее полнее, чем Соловьев в "Истории падения Польши, стр. 270 - 271.

стр. 44

допустить дальнейшего распространения да Европе духа безначалия. По этим причинам прусский король и император (австрийский) предложили нам раздел Польши, как единственное средство достижения вышеупомянутого, как сообразному с их ожиданиями, вознаграждения... Берлинский двор получит Данциг и Торн и всю Великую Польшу, за исключением Мазовецкого воеводства..."1 и т. д. Манифест прусского короля от 25 марта 1793 г. объявлял "королевскую благосклонность" всем сословиям, чинам и жителям воеводств Познанского, Гнезненского, Калишского, Серадзского, города Ченстохова, земли велюнской, воеводства Ленчицкого, повета Куявского, воеводств. Равского и Плоцкого и прочих по пограничному пути также городов Гданска и Торуня, которые находились прежде под владением Польши", а теперь "присоединены к нашему государству по причине вреда прусской земле, беспокойства пограничных жителей от частых наездов, презрительного отношения к упомянутым жителям и зловредных замыслов", имевших целью "предать жителей всем ужасам анархии". Таким образом, Пруссия получила, по второму разделу Польши, Великую Польшу с Познанью, Гданск (Данциг) и Торунь (Торн). Россия же получила остававшуюся еще за Польшей западную часть Белоруссии и Правобережную Украину. Польша осталась с 4-миллионвым населением отрезанной от моря, в полной зависимости от Пруссии.

Договором, утвержденным 10 октября 1793 г., польский король отрекся от всех названных земель в пользу прусского короля, а, прусский король отрекся третьей статьей этого договора от каких-либо претензий хотя бы "на малейшую часть той земли, которою владеет король польский..." Кроме того он гарантировал королю "целость и верховную власть над вышеозначенными существующими владениями (Польши) со всеми вытекающими из того правами"2 .

За всей этой "классической" берлинской словесностью скрывалось твердое решение: захватить при следующем "случае" Краков. Из-за Кракова началась борьба между Берлином и Петербургом. Теперь Екатерина, чтобы не дать Кракова Пруссии, привлекла к третьему разделу Польши в 1795 г. Австрию3 . Русско-прусская конвенция о втором разделе подписана была 12(23) января 1793 г.; прусский "манифест" об аннексии польских земель издан 25 марта; договор с Польшей, подтверждавший акт раздела, - 10 октября того же года; акт присоединения Австрии к конвенции 12(23) января был подписан лишь 23 декабря 1794 г. по старому стилю, т. е. 3 января 1795 г., и в этот же самый день были подписаны в Петербурге: 1) Австро-русская декларация о третьем ("совершенном", т. е. окончательном) разделе Польши и 2) секретная декларация о союзе между Россией и Австрией, гарантирующем осуществление полного раздела Польши по плану первой декларации, т. е. охранявшем этот план от прусских вожделений. В марте этот план был сообщен Пруссии. В июне Екатерина пригрозила Фридриху-Вильгельму, что Россия ответит на его нападение на Австрию войной, после чего Фридрих-Вильгельм отказался от своих воинственных намерений силой захватить Сандомир и Краков, изъявив согласие принять австро-русские условия. 13(24) октября 1795 г. трехсторонняя конвенция о третьем разделе была подписана4 . Лишь в январе 1797 г. дипломатические сношения, связанные с разделом Польши, закончились петербургской конвенцией 15(26) января 1797 г. с приложением акта отречения короля польского от "королевства своего" и актом окончательного разграничения Краковского воеводства между Австрией и Пруссией с приложением демаркационного акта5 .

Эти хронологические данные свидетельствуют о том, что второй и третий разделы непосредственно связаны между собой, что третий раздел был не только продолжением, но и подтверждением второго на расширенной (с участием Австрии) базе.

Его не было бы только в том случае, если бы Костюшко остался победителем не только над прусскими, но и над русскими войсками. Но в таком случае аннулирован был бы самой этой победой второй раздел. Судьба же восстания против второго раздела определялась не только борьбой из-за Волыни между контрреволюционными правительствами Пруссии и России, обострившейся в связи с прекращением Пруссией воины против Франции и переброской ее армий к польским границам, но также политическим бессилии "шляхетской демократии" и чуждым крестьянству направлением, приданным восстанию его вождями. В отношении событий 1793 - 1796 гг. слова Маркса о том, что "только демократическая Польша


1 Костомаров Н. Указ. соч. Т. II, стр. 214. 215.

2 Там же, стр. 402.

3 Мартенс Ф. "Собрание трактатов...". Т. IV, стр. 168 и след.

4 Там же. Т. II, стр. 214 - 248 и стр. 261 - 271, а также Т. VI, стр. 159 - 171.

5 Там же. Т. II, стр. 288 - 357.

стр. 45

могла быть независимой"1 , сказанные по другому поводу, - "глубоко верное замечайте, имеющее важнейшее значение не только для тогдашней, но и для современной Польши и польских общественных и государственных деятелей"2 .

16 октября, т. е. через шесть дней после того, как был ратифицирован прусско-польский договор, передававший прусскому королю польские земли, был принят сеймом проект русско-польского союзного договора. Проект этот предложен был Екатериной, писавшей своему представителю в Варшаве, что она избрала "систему союзного трактата, чтобы соединивши под этой формой остаток Польши не только с частью, которую я отделила к своему государству, но и с моим целым государством, я могу (могла бы. - Е. А. ) быть предохраненной от жадности берлинского и венского дворов, и поставить полезную и действительную преграду против покушений того и другого. С этой целью я начертала проект договора"3 .

Но было слишком поздно: и потому, что обе стороны не доверяли друг другу, и потому, что "преграда" прусскому королю, обратившему свое военные силы с запада на восток, с Рейна к границам Польши, была "недействительной". 19 ноября 1793 г. было уже назначено в Кракове днем военного восстания, в связи с сокращением польской армии еще до приезда Костюшко. Оно было отложено, но был составлен акт общего "повстанья", направленный всецело и исключительно против " царицы", царица же в свою очередь озабочена была тем, что в союзном правительстве польском засели "подозрительные люди", "имеющие притом владения в Пруссии и в австрийских пределах4 . Польские патриоты продолжали надеяться, что Пруссия обманет не их, а Россию.

Известно течение событий в связи с восстанием: король прусский "отошел" со своими войсками от Варшавы под предлогом: слабости этих войск, предоставивши русским войскам "черную" работу по взятию Варшавы и ликвидации восстания. После этого давлением всех своих военных сил он добился получения при окончательном разделе Польши границы по Неману и Западному Бугу, превративши сердце Польши с Варшавой в южнопрусскую провинцию, а литовско-польскую область - в "Новую восточную Пруссию". Австрия получила Люблинское воеводство, Россия - большую часть Литвы, западные окраины Белоруссии и Западную Волынь; курляндское герцогство, как вассальное в отношении польского короля, перестало существовать, и "Митава стала губернским городом".

Русские войска завоевали восставшую Польшу, а Екатерина, для сохранения спокойного сожительства трех реакционных монархий нарезала" Пруссии и Австрии куски из завоеванной ее армией польской территории.

Таким образом, рассмотрение вопроса показывает настойчивое, агрессивное домогательство Пруссии, направленное в сторону Польши. Попытки русской дипломатии добиться сотрудничества с Кольским правительством и противодействовать прусской агрессии и разделам Польши в сложившейся международной обстановке были неудачны. Учитывая международную и внутреннюю обстановку России, Екатерина стала на путь договора с Пруссией и раздела Польши.

*

Полтора столетия отделяет это прошлое от настоящего. За эти полтораста, лет сменились целые эпохи мировой истории. История Польши до 1914 г. - это история угнетения Польши тремя реакционными империями (царская Россия, Австро-Венгрия и Германия) и братского сближения русского и польского Народов в борьбе против царизма. "Колебания" польских деятелей в выборе, "с кем идти" во время войны 1914 - 1918 гг., были попытками исправить историю Польши мимо этой общности судеб и единства жизненных интересов польского и русского народов.

Смертельная опасность, угрожающая ныне всему человечеству и в первую очередь всему славянству, положила конец этим колебаниям. В великой, решающей борьбе всего славянства против кровавого фашизма союз правительств СССР и Польши означает объединение русского, польского, украинского и белорусского народов в борьбе за свою жизнь, свободу, честь, государственность, культуру. Союз СССР и Польши ускорит победу над кровавым фашизмом и освободит польский, украинский и белорусский народы от фашистского гнета.


1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. V, стр. 263.

2 См. "Известия" от 3 августа 1941 года.

3 Костомаров Н. Указ. соч. Т. II, стр. 411 - 412.

4 Там же, стр. 413.

Orphus

© libmonster.pl

Permanent link to this publication:

http://libmonster.pl/m/articles/view/ПОЛЬША-МЕЖДУ-ПРУССИЕЙ-И-РОССИЕЙ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Poland OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.pl/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Е. АДАМОВ, ПОЛЬША МЕЖДУ ПРУССИЕЙ И РОССИЕЙ // Warsaw: Polish Libmonster (LIBMONSTER.PL). Updated: 10.12.2017. URL: http://libmonster.pl/m/articles/view/ПОЛЬША-МЕЖДУ-ПРУССИЕЙ-И-РОССИЕЙ (date of access: 21.07.2018).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Е. АДАМОВ:

Е. АДАМОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Poland Online
Warszawa, Poland
105 views rating
10.12.2017 (223 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
The collapse of the crypto currency is determined by the fact that with the increase in the number of coins produced, the price of their production is catastrophically increasing
Catalog: Economics 
Рецензии. К. СЬЛЯСКИЙ. ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ПОЛЬСКО-СКАНДИНАВСКИХ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ
Catalog: Cultural studies 
163 days ago · From Poland Online
ПОЛЬСКИЙ ВКЛАД В ПОБЕДУ НАД ФАШИЗМОМ
Catalog: History 
219 days ago · From Poland Online
КРЕСТЬЯНЕ, ИХ МЕСТО В КЛАССОВОЙ И НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ ПОЛЬШИ XIX-XX ВЕКОВ
Catalog: History 
219 days ago · From Poland Online
Гипотеза показывает: Как ядра атомов закручивают гравитоны. Как гравитация атомов, суммируясь, рождает гравитацию тел. Как ядро атома, вращаясь с огромной скоростью, осуществляет сильное взаимодействие. Как, вращающийся вокруг ядра электрон, не излучает электромагнитную волну. Как атомы соединяются в молекулы. Как в ядрах атомов протоны и нейтроны с колоссальной быстротой превращаются друг в друга. Как разность гравитационных потенциалов рождает привилегированную систему отсчёта. Как абстрактное инерционное движение превращается в выдумку мыслителей. Как электрон и позитрон превращается друг в друга. Как "приморозка" свободных электронов к атомам является причиной сверхпроводимости. Как формулы Кулона и Ньютона о взаимодействии зарядов и о взаимодействии гравитирующих тел имеют одинаковую математическую форму.
Catalog: Physics 
WIDERSZAL, LUDWIK. SPRAWY KAUKASKIE W POLITYCE EUROPEJSKIEJ W LATACH 1831-1864
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
Н. ПОДОРОЖНЫЙ. РАЗГРОМ ПОЛЬСКИХ ИНТЕРВЕНТОВ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В НАЧАЛЕ XVII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
НОВАЯ СТРАНИЦА ИЗ ИСТОРИИ ПОЛЬСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В НАЧАЛЕ XVII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КРИЗИС В ПОЛЬШЕ В 1923 г. И ТАКТИКА ПОЛЬСКОЙ КОМПАРТИИ
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online
О МАТЕРИАЛАХ ПО ИСТОРИИ ПОЛЬШИ КОНЦА ХVIII ВЕКА
Catalog: History 
223 days ago · From Poland Online

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
ПОЛЬША МЕЖДУ ПРУССИЕЙ И РОССИЕЙ
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Polish Libmonster ® All rights reserved.
2016-2017, LIBMONSTER.PL is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK